Рабство, таким образом, есть не что иное, как желание смысла:
положение, с которым смешивается вся история философии, положение,определяющее труд как смысл смысла, а техне - как развертывание истины; положение, которое мощно концентрируется в гегелевском моменте и которое Батай, идя по стопам Ницше, хотел довести до разоблачающего его суть изложения, чье изобличение он хотел вырвать на безосновности немыслимой бессмыслицы, выставив его, наконец, на кон в какой-то крупной - высшей - игре. Мелкая, низшая игра состоит в том, чтобы все еще приписывать отсутствию смысла в дискурсе некий смысл.

Я думаю, что Деррида не прав, так как не важно есть или нет смысла в дискурсе, а главное возможность изобрести смыслЫ и жить ими, не вдаваясь в то, что истинно, а что ложно. некий смысл есть, даже если его и не существует. Понять это можно пробив все слои и оставить себя по разрывам слойки. Вот это и есть благость и то, что меня сейчас заботит и радует.