"Мы учим молодых парней стрелять в людей, но их командиры никогда не позволят им написать нецензурное слово на самолете, потому что это неприлично".

"Есть такая история про Париж и людей, умиравших от голода во время войны. Они все сидели вокруг стола, и в тишине кто-то сказал: "Ангел пролетает", а кто-то другой сказал: "Давайте его съедим".

"Судить на войне за убийство - это все равно что штрафовать за превышение скорости на автогонках".

"Они имеют право меня убить, у них есть это право. Но они не имеют права судить меня!"

"Они называют меня убийцей. А как это назвать, когда один убийца убивает другого?"

"Люблю запах напалма по утрам".

До сих пор люблю смотреть наиболее монструазные порождения массового кинематографа. На днях глянул "Вверх" Пита Доктера и "Антихриста" Триера. Работы в рамках Голливуда и подобных химер.



Итеративность архетипов обоих фильмов не разительна. Подход к ним возможен не только чисто субъективный (фильм-кал и прочее), но и юнгенианский. Именно здесь австрийский шаман умер. Как поклонник работ Ноэ и Дюмона я заметил заданный вектор новофранцузским кино 00ым. Вообщем-то меня сильно волнует и дестратификация. Именно она пораждает неудовольствие от просмотра "Антихриста". Зачем нам нужно знать что такое этот фильм? Клубок смыслов, что затаился в нем, можно распутывать бесконечно: неофрейдизм, оккультизм, след Тарковского, триерщина, инфернальное, архитипное и прочее. Вследствие такой агрессивной дестратификации легко выделить первое, что попалось на глаза: природа темного в Женщине. Благо Триер особо уделял внимание на то, что Она - Антихрист. Мужчина же, даже убивая, жмурится. В свое время Джойсу говорили: ваша Молли Блум - полный фейк. Но мы то знаем, что это не так.

Буквально получается: Время есть тело, состоящее из противоположностей; или, по-другому, антропоморфно заостряя идею единства противоположностей: время – это андрогин, первичное единство мужеженского тела (кстати, сохранились древние изображения Хроноса именно в виде андрогина, да и весь основной комплекс орфических мифов подчеркивает единство первичного тела-времени и вместе с тем единство мужского и женского начал). Тут, между прочим, можно вспомнить образ трансвестита из фильма – женщина, проститутка демонстриует свои мужские половые органы. Да и весь фильм постоянно показывает, что противоположность гомоэротизма и гетеросексуальности – мнимая; тело – едино.
Изгибы этого тела – руки, ноги вовне; впадины, внутренние органы, утроба, кишки внутри – это единый телесный лабиринт, по которому нас проводят в фильме. Лабиринт –известная метафора пространства как такового, но это и метафора времени. Лабиринт – змея времени, кусающая себя за хвост, дракон-Уроборос древней мифологии, песочные часы, восьмерка, знак бесконечности, или, если угодно, пластинка Фестского диска – тоже скрученная как змея, где непонятны начало и конец, и представляющая зримую, пространственную, телесную метафору времени. Кроме того, лабиринт – это и метафора самого тела, причем тела всего сущего, тела как единственного существующего в мироздании изгиба, единственной складки, по выражению Делеза.

Время как метафора тела
(фильм Гаспара Ноэ «Необратимость»)

США, 1953, 66 мин., ч/б, «Three Dimensional Pictures»
Режиссер и продюсер Фил Такер, композитор Элмер Бернштейн
В ролях: Джордж Надер, Селена Ройл, Джон Милонг, Клаудиа Барретт

Фил Такер - звезда трэша космических 50х. Его наиболее знаменитый фильм Робот-монстр повествует о том, как Землю решили захватить пришельцы. Они, хотя и выглядели как гориллы в скафандрах, были роботами. Поэтому без сожаления выжгли все население Земли за исключением нескольких человек. Экстерминатус не осуществился. Оставшимся шестерым землянам необходимо одолеть врага. Начинается последняя "битва".

Думаете фильмы Эда Вуда - предел абсурда? Просмотр творения Такера заставит думать по-другому. Робо-веки крайне неповоротливые создания. Погоня одного из них за слабо сопротивляющимися жертвами вызывает только смех. Сцены драк - затмевают лучшие кадры известного куска гутаперчи Джеки Чана.
Эмоции, возникающие у последних людей на Земле, словно затертые стикеры. Пафос диалогов сродни греческим трагедиям. Спецэффекты использовались из других фильмов (кадры с бомбардировщиками B-52 и динозаврами из фильма «Миллион лет до нашей эры» (1940). Действие погружено в суггестию вялой актерской игры, плохой работы режиссера и сценариста. Ходили слухи, что Фил Такер пытался покончить с собой из-за того, что фильм оказался так плох. После неудачной попытки самоубийства он не оставил кинематограф и стал снимать уже эротические фильмы.
Робот-монстр удачно манипулирует нашими ожиданиями, в том смысле, что мы проецируем наши страхи на нелепую фигуру космического оккупанта, а получаем взамен нечто совсем чуждое и пугающее - Карнавал.

Используя методологию Юнга, можно дать следующее истолкование "Соляриса": суть "Соляриса" не просто в проекции, материализации отрицаемых внутренних побуждений (мужского) субъекта; гораздо более важным является то, что если происходит подобная "проекция", то она должна быть обусловлена присутствием непостижимой Другой Вещи, и подлинной загадкой предстает как раз присутствие этой Другой Вещи...
В этом плане фильм Тарковского можно соотнести с голливудскими коммерческими переделками романов в сценарии для фильмов, ведь он делает то же самое, что и самые заурядные голливудские продюсеры, - сводит загадочную встречу с Другим к истории любовной пары...
[Но это лишь слой фильма, являющий нам любовную историю.]
Солярис-Вещь - особый случай, ведь наряду с полной Инаковостью наличествует чрезмерная, абсолютная близость; Солярис-Вещь - скорее "мы сами", наша собственная недосягаемая суть, чем Бессознательное; это Другое проецирует "объективно-субъективную" фантазматическую сердцевину нашего существования.

Далее о "Звездных войнах", "Сталкере" и прочих коррелятах Субъекта

Наряду с Бруно Дюмоном, Гаспаром Ноэ и другими, Филипп Гранрийе - спасительная таблетка современного европейского кино.

Борис Нелепо: Когда я смотрел “Новую жизнь”, я всё время ещё чувствовал какую-то связь с текстами Пьера Гийота, какие-то неявные пересечения…

Филипп Гранрийе: Да, вы правы, однако я не могу сказать, что в моих фильмах есть прямые отсылки к нему. Но мне нравятся романы Гийота “Эдем, Эдем, Эдем” и “Могила для пятисот тысяч солдат”, а также одна из его последних книг – “Кома”. Не знаю, читали ли вы ее, она вышла около года назад, это очень красивый автобиографический роман… Забавно, но мы с Гийота происходим из одного региона во Франции, из Верхней Луары, рядом с Сент-Этьеном, в лесах. Да, Гийота - это человек, который довольно агрессивно работал с языком, творил его изнутри, очень энергично.

Далее

Отношусь к рейтингам как к спискам, а не как к аксеологическим таблицам. Поэтому приглядел из данного списка много интересных зверей: http://totalscifionline.com/features/3809-the-100-greatest-sci-fi-movies

Первая десятка:
1. «Бегущий по лезвию» (Blade Runner), 1982;
2. «Космическая одиссея 2001 года» (2001: A Space Odyssey), 1968;
3. «Звездные войны» (Star Wars), 1977;
4. «Чужой» (Alien), 1979;
5. «Метрополис» (Metropolis) 1927;
6. «День, когда остановилась Земля» (The Day the Earth Stood Still), 1951;
7. «Терминатор» (Terminator), 1984;
8. «Планета обезьян» (Planet of the Apes), 1968;
9. «Инопланетянин» (E.T.), 1982;
10. «Солярис», 1972.

К примеру соседство творений Лукаса и Тарковского для меня неудивительно, так как в числе любимых фильмов. Из нулевых практических нет в списке фильмов, что и симптоматично. Современный кинематограф, любимый широкими массами, дает на гора копрокомиксы, ебанное фэнтази и мульти-пульти. Народ вообще перестал думать головой, но еще пара десятков лет и модная евгеника поможет нарастить им пару кило мяса прямо в мозг.

Сами по себе ужасы не интересны — всё равно испугать современного зрителя очень трудно. Проще рассмешить или вызвать отвращение. Я снимаю фильмы, которые, прежде всего, смешат. Кино не должно быть очень серьёзным. Мои герои, какими бы противными и мерзкими они не были, в первую очередь — именно смешные.
Питер Джексон

Shepard Fairey
"Obey Billboard (Consume)"
mixed media stencil collage on canvas
(They Live)

http://obeygiant.com/

А фильм Карпентера так себе, до мистирий Кроненберга не дотягивает, а вот картинка хороша.

Ларс фон Триер Тарковский — он настоящий Бог. Когда я в первый раз посмотрел «Зеркало» на маленьком телевизоре, то был в восторге. Если мы в нашей картине говорим о религии, то этот фильм говорил об отношении к ней. Я смотрел фильмы Тарковского по много раз. Знаю, что он видел мою самую первую полнометражную картину «Элемент преступления», и его ответной реакцией был гнев, что, по-моему, достаточно честно. Мне кажется, я каким-то образом связан с ним. И с Бергманом — но он не связан со мной. Если вы посвящаете фильм какому-либо режиссеру, то никто не скажет, что вы у него что-то украли, так как это было бы слишком просто.

Сам Триер продолжает изыскания Тарковского о том, что есть человечность, мораль, нравственные принципы, религия. Так называемые вечные ценности у Ларса обретают новую жизнь. Творчество этих двух режиссеров для меня равнозначно.

Если история любви, то горькая Хиросима или сладкая Это случилось однажды ночью, чем приторная Мужчина и женщина Лелуша.