"Я не понимаю, к чему заниматься злословием. Если хочешь насолить кому-либо, достаточно лишь сказать о нем какую-нибудь правду."
Ф. Ницше

Я думаю, что жизнь находится в глубоком и совершенно неразрешимом противоречии с литературой. Как только слова перестают волновать и начинают вызывать у читателей что-то вроде восхищения, произведение становится так называемой литературой и превращается в безжизненный музейный экспонат.

marussia

Добавил бы, что литература должна воевать не только с читателем (тут я вспомню неравнозначные фигуры Гийоты и Джойса), но и с другими видами искусств (кино, живопись, скульптура и прочее). Иначе - студень и мох.

Революционная борьба народа с правительством много гуманнее, чем борьба государств друг против друга. В первом случае люди вовлекают себя в сражение сами.

Парадоксально, но факт: оказываясь вынужденными изменить совершенно немногое в жизни, осознавая, что перемены – лишь к лучшему, мы обнаруживаем невероятную слабость сердца и ума, в то время как изменение вскоре совершается словно само собой, безо всяких усилий.

Отделив от удовольствий фантазию, мы изничтожаем удовольствие в корне. [Вспомнил Лакана и Жижека.]

Самое нежное общение в мире бывает меж теми, кто не заинтересован в общении.[Некоммуникативный мир С. Беккета]

Как человек с высоко развитым интеллектом, он не мог говорить вкратце о том, что не требовало долгих речей.

людям очень близка мысль о том, что свобода — это иллюзия

Позитивные стороны "Я" развиваются по мере того, как человек встречается с тревогой, двигается сквозь нее и преодолевает вызывающие тревогу переживания.

..иллюзорный идеал жизни, из которой исключена тревога, представляет собой искаженное восприятие реальности..

способность быть самим собой зависит от способности встретиться со своей тревогой и двигаться вперед, несмотря на тревогу

Ролло Мэй

Лишь очень немногие живут сегодняшним днем, большинство готовится жить позднее

Джонатан Свифт

Болтливый род людской, двухдневными делами
Кичащийся.

Бодлер

Только люди, пораженные одинаковым недугом, понимают друг друга. Франц Кафка

встреча с самим собой принадлежит к самым неприятным Карл Густав Юнг

Если движешься в том направлении, в котором растет твой страх, значит, ты на правильном пути Милорад Павич

Важно не то, что сделали из меня, а то, что я сам сделал из того, что сделали из меня Жан-Поль Сартр

Бедняки -- и это правда -- с годами скорее молодеют душой, и к концу, если, разумеется, они постарались избавиться по дороге от лжи, страха и подлой покорности, заложенных в нас с рождения, они, в общем, становятся менее отвратными, чем были вначале. Все остальное, что существует на свете, -- не для них. Это их не касается. Единственная их задача -- избавиться от покорности, изблевать ее. Если это удается им раньше, чем они сдохнут, они могут гордиться, что жили не зря.

Селин

“всякий раз, когда художника предпочитают его творению, такое предпочтение, возвеличивая гения, унижает искусство” (Морис Бланшо)

Я не стерплю, чтобы священник занимался здесь вербальным онанизмом, когда лесные чащи все еще пульсируют царственными тварями, что изрекают катастрофу.

он же

Кто-то ноет, что наше время хуевое и бла-бла-бла, я из всех существоваших эпох люблю больше именно нашу, чем скажем Древний Рим или Францую 20х годов прошлого века. Мы уже настолько ближе к футуру, что скоро будем жмуриться от магмы Грядущего.

Интервью, взятое X. Р. Никербокером у К.Г.Юнга в октябре 1938 г

...
Вы понимаете, что сто самых интеллигентных в мире людей составят вместе тупую толпу? Десять тысяч таких обладают коллективной интеллигентностью крокодила. Вы, должно быть, заметили, что разговор за обедом тем ничтожней, чем больше число приглашенных? Не всякий обладает достоинством, но всякий является носителем низших животных инстинктов, обладает внушаемостью пещерного человека, подозрительностью и злобностью дикаря. Вследствие этого многомиллионная нация являет собой нечто даже нечеловеческое. Это ящерица, или крокодил, или волк. Монстр - вот что такое нация.

...

Гитлер - шаман, род божественного сосуда, полубожество

...

Никербокер: Что произойдет, если Германия попытается свести счеты с Россией?

Юнг: О, это ее собственное дело. Для нас важно только, что это спасет Запад. Никто из покушавшихся на Россию не избежал неприятностей. Это не очень подходящая пища. Возможно, потребуется сотня лет, чтобы немцы переварили ее. Между тем, мы будем спасены, я имею в виду всю западную цивилизацию.
Инстинкт должен подсказать государственным деятелям Запада не трогать Германию в ее нынешнем настроении. Она очень опасна. Инстинкт не подвел Сталина, подсказав ему не препятствовать войне, в которой западные нации уничтожают друг друга, тогда как он дождется срока, чтобы обглодать кости. Это спасло бы Советский Союз. Я не верю, что он вступит в войну даже на стороне Чехословакии и Франции, разве к самому концу, чтобы воспользоваться истощением обеих сторон.
Поэтому, рассматривая Гитлера как пациента и Европу как семью пациента и ближайших соседей, я предложил бы послать его в Россию. Там много земли, одна шестая часть всей поверхности земного шара. Не будет большим уроном для России, если кто-то захватит часть, и, как я сказал, никто никогда не преуспел в этом.
Как спасти ваши демократические США? Они, конечно, должны быть спасены, даже если все мы погибнем. Вы должны остерегаться помешательства, чтобы избежать заразы. Имейте у себя многочисленные армию и флот, но берегите их. Выжидайте, если начнется война. Америка должна обладать значительной военной мощью, чтобы сохранить мир в мире или решить исход войны, если она начнется. Вы последнее прибежище демократии.

далее: http://www.orden.ws/2008-07-23-08-55-41/34-2008-07-22-09-10-38/57---l-r

Жиль Делез. «Критика и клиника»

Мы должны не судить другие существования, а чувствовать, подходят они нам или не подходят, то есть привносят ли они в нас какие-нибудь силы или же отбрасывают нас к бедам войны, скудости сновидения, твердости организации.

В психоанализе имеется один-единственный недостаток: все злоключения психоза он сводит к старой песне, вечное папа-мама, которая то исполняется психологическими персонажами, то возводится до символических функций.

Закон, следовательно, определяется как чистая форма всеобщности. Он говорит нам не о том, какую цель должна преследовать воля, дабы быть доброй, а о том, какую форму она должна принять, дабы быть моральной. Он не говорит о том, что нужно, он просто говорит: "Нужно!" — пусть даже придется выводить отсюда благо, то есть объекты этого чистого императива. Закон не познан, потому что в нем и нечего познавать — это объект чисто практического, а не теоретического или спекулятивного определения.

Предел языка — это Вещь в своей немоте: видение. Вещь — это предел языка, как знак — язык вещи. Когда язык, кружась, роет ходы в языке, язык выполняет наконец свою миссию, Знак показывает Вещь и осуществляет -надцатую потенцию языка вообще, ибо "нет никакой вещи там, где не хватает слова".

Хулио Кортасар. «Игра в классики»

На самом деле каждый из нас - театральная пьеса, которую смотрят со второго акта. Все очень мило, но ничего не понять.


Или, лучше сказать, [роман] дает фасад с окнами и дверями, за которым кроется тайна, которую читателю-соучастнику предстоит отыскать (в этом его соучастие) и которую он может так и не раскрыть (в этом его сопереживание): Что касается читателя-самки, он, возможно, остановится перед фасадом, известно ведь, что фасады бывают необыкновенно красивыми и весьма обманчивыми, и что перед ними могут разворачиваться, ко всеобщему удовольствию, и комедии, и трагедии о так называемом порядочном человеке.

Джеймс Джойс. «Портрет художника в юности»

— Приходило ли тебе когда-нибудь в голову, — спросил Крэнли, — что Иисус был не тем, за кого он себя выдавал?
— Первый, кому пришла в голову эта мысль, — ответил Стивен, — был сам Иисус.

Джеймс Джойс. «Улисс»

Вам кажутся темными мои слова? Тьма в наших душах - этого вам не кажется?

"Рэизм": "Вагины - это могилы из меха" (стр. 21); "Единственная подлинная вера - в убийстве маленьких детей, что иначе бы выросли они, превратившись в священнослужителей, узников, матерей и мужей, лжецов, цензоров и нелепые трупы" (стр. 24); "Крики дикий зверей бесконечно выразительнее нелепой болтовни человека, недоумка, вечно выспрашивающего мгновение" (стр. 35); "…Наши безбрежные опустошения казнят деревни и дебильные полки тошнотворного скота Христа" (стр. 31); "…Вонь асафетиды, что горит на плоских блюдах, приветствуя промозглость тихим грохотом трахнутого Христа" (стр. 34); "…Все сто фригидных зим я бороздил эти моря распутства, одолеваем ленточным червём и вшами-калоедами, высасывая досуха солёное говно у аватары Иисуса" (стр. 42); "Высверлен внутренним реагентом, их свергнутый бог испражняется мёртвым наследником; то бензин хаотичного змея-Христа, затопляющий вены мясной хирургии" (стр. 49); "…Прокажённые падшие херувимы слетаются в стаи, чтоб воскресить жопорождённого Мессию" (стр. 52). "Сатанокожа": "Только в оргазме люди могут достичь того состояния невинности и безмыслия, в котором живут в лесу звери" (стр. 151); "Как это банально - убить или изнасиловать какого-то незнакомца: всё равно, что дрочить неженатой рукой" (стр. 165).