"Имя Розы" и речи не было. И автору не надо было разрываться между писательской и ученой карьерами. Умберто Эко исследует "писательский космос" Джойса, его движение от схоластического порядка к расширяющейся языковой Вселенной. Он привлекает столь разные источники мировоззрения Джойса как схоластика Фомы Аквинского, реализм пьес Ибсена и декадентский символизм, говоря о развитии "полярности и напряжения, так и не нашедшего себе удовлетворения". Для нас же кроме прочего интересен автопортрет Эко как будущего писателя, тем более откровенный, что ни о какой писательской карьере он еще не помышлял. Учитывая любовь Эко-писателя к Средним векам, знаковым звучит его согласие с Генри Миллером, обозвавшим Джойса потомком средневекового эрудита с поповской кровью и моралью анахорета, включая "весь онанизменный механизм, предполагаемый такой жизнью". Да, таких анахоретов в будущем творчестве Эко более чем достаточно. Критика прозаика это как проза поэта - двоящийся взгляд на самого себя, из себя же и исходящий. "Чтобы писать стихи о любви, не надо быть влюбленным: художник пишет трагедии, в которых не занят", - сказал юный Джойс брату. Задача Джеймса Джойса, как видит ее Умберто Эко, это создание совершенного механизма, который будет самодостаточным. Роман, который одновременно замкнутый лингвистический универсум и слепок лица автора.

Замкнутость - это грех Писателя перед Читателем. Первородный? Пожалуй, нет. "ЭПИЛОГ" решит эту проблемку.